В Москве рассматривают как минимум три сценария дальнейшего развития войны против Украины, и только один из них допускает замораживание линии фронта. Об этом на фоне продолжающихся боевых действий рассказал руководитель Центра противодействия дезинформации СНБО Украины Андрей Коваленко. Сама постановка вопроса важна уже потому, что она показывает: в Кремле думают не о подлинном мире, а о разных формах продолжения давления — военного, политического и информационного.

Для израильской аудитории это не отвлеченная восточноевропейская дискуссия. Если один из российских сценариев действительно предполагает переход от войны против Украины к гибридному давлению на страны НАТО ближе к 2028 году, то речь идет уже о более широкой архитектуре угроз.

А когда агрессор одновременно тестирует фронт, пропаганду, дроны, диверсионные группы и тему «защиты русских», это начинает напоминать знакомую логику постепенной эскалации, которую на Ближнем Востоке тоже умеют читать без лишних иллюзий.

Какие три сценария, по словам Коваленко, рассматривает Кремль

По словам Андрея Коваленко, в Кремле сейчас просчитывают по меньшей мере три варианта развития войны. Первый сценарий — продолжение боевых действий против Украины как минимум до 2028 года. Ставка в нем делается на успех весенне-летней наступательной кампании, однако даже в этой модели, как отмечается, России будет трудно обойтись без дополнительной мобилизации.

Это важный штрих.

Он показывает, что даже при всей военной риторике у Москвы есть структурные ограничения. Долгая война требует не только оружия и пропаганды, но и постоянного пополнения людских ресурсов. А значит, разговор о войне до 2028 года — это не просто фантазия о бесконечном наступлении, а сценарий, который упирается в внутреннюю устойчивость самой России.

Второй вариант — постепенный дрейф к прекращению огня и замораживанию войны. Но и здесь речь, судя по описанию, не о переосмыслении агрессии, а о попытке оформить паузу в удобной для Москвы форме. Именно поэтому российская пропаганда, как утверждается, уже частично готовит аудиторию к такому повороту, распространяя тезисы о том, что путин якобы плохо информирован о реальной ситуации на фронте, а тупик возник из-за лжи генералов.

Такой информационный прием хорошо узнаваем.

Когда режим хочет сохранить лицо, он часто начинает перекладывать ответственность вниз по вертикали — на окружение, военных, исполнителей, «неправильные доклады». Это позволяет не отрицать проблему полностью, но и не признавать собственную стратегическую вину.

Почему третий сценарий выглядит особенно опасным

Третий сценарий, озвученный Коваленко, предполагает продолжение войны против Украины с последующим переходом к гибридной конфронтации с НАТО ближе к 2028 году. Среди потенциальных целей в таком случае называются страны Балтии, а формат действий может включать атаки дронами и проникновение небольших диверсионно-разведывательных групп.

Именно здесь украинская оценка выходит далеко за пределы собственно украинского фронта.

Если этот сценарий хотя бы частично соответствует реальным размышлениям в Москве, то Кремль видит войну не как отдельную кампанию против Украины, а как длинную дугу давления на весь восточный фланг Европы. И тогда украинский фронт становится только первым и самым крупным этапом более широкого замысла.

Для Израиля это имеет отдельный смысл. Израильское общество слишком хорошо знает, что гибридная агрессия редко начинается с полномасштабного вторжения. Чаще все идет иначе: сначала информационная раскачка, затем провокации, затем ограниченные удары, затем тестирование реакции, и только потом — попытка перевести кризис в новую фазу.

Как Россия может готовить почву для новой эскалации

По словам Коваленко, уже сейчас Россия готовит информационные поводы, которые в будущем могут использоваться как оправдание для расширения давления. Среди таких тем упоминаются «военные заводы» в странах НАТО, а также рассказы об использовании воздушного пространства стран Балтии для атак украинских дронов.

Это выглядит как типичная подготовка нарратива.

Сначала вбрасывается идея, потом она многократно повторяется через лояльные площадки, затем обрастает деталями, а после начинает восприниматься как якобы естественная причина для ответных действий. Так строится политическая дымовая завеса перед очередным витком агрессии.

Отдельно обращает на себя внимание тема Нарвы. Упоминание этого эстонского города в подобном контексте неслучайно: Москва традиционно любит искать зоны, где можно спекулировать на теме русскоязычного населения, исторической памяти и «защиты соотечественников». Именно через такие сюжеты Кремль много лет пытался легализовать вмешательство в дела соседних государств.

Кроме того, в России расширяют формальные полномочия для использования армии за рубежом под предлогом защиты тех, кого там объявят «преследуемыми русскими». Это опасная юридико-пропагандистская связка. Сначала создается образ угрозы, потом под него подводится псевдоправовое основание, а уже после появляется возможность для «серой операции», которую можно подавать как вынужденную.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency в таком контексте могут рассматривать предупреждение Коваленко не как эмоциональное заявление, а как важный сигнал: Россия продолжает мыслить категориями растянутой войны, где информационная подготовка и военное давление идут рука об руку, а Украина остается лишь центральным, но не обязательно последним направлением удара.

Возможен ли в такой логике настоящий мир

На этом фоне вопрос о мире звучит особенно тяжело. Формально один из сценариев действительно предполагает прекращение огня и замораживание фронта. Но по сути даже этот вариант не означает отказа Кремля от самой идеи войны как инструмента политики.

Это, пожалуй, и есть главный вывод.

Москва может менять темп, форму, интенсивность и публичную риторику. Она может делать вид, что ищет паузу, обвинять генералов, жаловаться на обстоятельства или тестировать дипломатические формулы. Но если параллельно сохраняются сценарии затяжной войны и гибридной агрессии против НАТО, то говорить о подлинном мире преждевременно.

Украина в такой картине остается не просто жертвой текущего вторжения, а барьером, который мешает России перейти к следующему этапу давления. Именно поэтому в исходной оценке и звучит мысль, что только ВСУ сейчас не дают Кремлю реализовать более широкие планы.

Почему эта тема важна для Израиля

Для израильского читателя все это имеет значение не только из-за Украины как таковой. Здесь видна универсальная логика ревизионистской силы, которая не останавливается на одном кризисе, а постоянно ищет новые возможности расширить нестабильность, проверить слабые места противников и использовать паузы лишь для подготовки следующего шага.

Израиль слишком хорошо знает цену самоуспокоения.

Когда агрессор начинает одновременно работать через армию, спецслужбы, диверсионные группы, психологическое давление и информационные конструкции, наивно надеяться, что один тактический перерыв автоматически превратится в стратегический мир. Поэтому украинские оценки трех кремлевских сценариев интересны Израилю не только как новость с европейского фронта, но и как учебник по тому, как современные авторитарные режимы планируют долгую конфронтацию.

Если исходить из описанной логики, наиболее реалистичный вопрос сегодня звучит не «хочет ли Кремль мира», а «какую форму войны он считает для себя выгодной на следующем этапе». И именно от ответа на этот вопрос во многом зависит не только будущее Украины, но и уровень риска для всей Европы в ближайшие годы.

…
Ночная атака по Украине: пожар в порту, блэкаут в областном центре и удары по жилым домам в разных регионах - 18 апреля, 2026 - Новости Израиля

Кремль просчитывает три сценария войны против Украины: от затяжного конфликта до угрозы странам Балтии - 18 апреля, 2026 - Новости Израиля

38,7% = Израиль оказался в средней зоне симпатий украинцев: далеко от лидеров доверия, но и вне лагеря негатива - 18 апреля, 2026 - Новости Израиля