24 апреля 2026 года в украинском эфире прозвучало сравнение, которое наверняка привлечет внимание и в Израиле. Генерал-лейтенант в отставке Игорь Романенко заявил, что эффективность перехвата воздушных целей у Украины и Израиля находится примерно на одном уровне — около 90%. Речь идет не о политическом жесте, а о попытке трезво оценить возможности современной противовоздушной обороны в условиях постоянных атак.

По словам Романенко, сама идея построить защиту по образцу израильского «Железного купола» не может считаться универсальным решением для любой страны. Он подчеркнул, что эта система создавалась под конкретный тип угроз: прежде всего под ракеты, снаряды и примитивные боезаряды, которые запускаются с коротких дистанций, в том числе по принципу массированного обстрела. Именно поэтому прямое механическое копирование израильской модели без учета других угроз эксперт считает ошибкой.

Почему «Железный купол» — это не вся израильская оборона

В израильском контексте этот тезис особенно важен. За рубежом израильскую ПВО часто сводят к одному известному названию, хотя на практике речь идет о многослойной системе обороны. Романенко отдельно отметил, что Израиль опирается не только на перехватчики, но и на комплексную архитектуру: авиацию, беспилотные платформы, разные типы противоракетных решений и общую связанную систему реагирования.

Именно поэтому разговор о сравнении Украины и Израиля нельзя упрощать до формулы «у кого лучше одна конкретная система». Израиль защищает небольшую территорию, но сталкивается с перегрузочными сценариями, когда по одной зоне одновременно летит большое число целей. Украина же вынуждена отражать атаки на огромной территории, причем против нее применяются не только дроны и реактивные средства поражения, но и тяжелые российские баллистические ракеты.

Почему 90% — это высокий показатель, но не предел мечты

Романенко прямо сказал, что даже показатель около 90% не означает полной безопасности. Более того, он напомнил: систем, которые гарантированно сбивают 100% целей, в мире на сегодня нет. Это ключевой вывод, который особенно важен для израильской аудитории, привыкшей к регулярным обсуждениям эффективности ПРО и ПВО после каждого крупного обстрела.

Такая оценка звучит жестко, но реалистично. Война и массированные атаки показывают одну и ту же закономерность: даже самые развитые системы могут пропускать часть целей, особенно если противник комбинирует разные средства нападения, перегружает каналы обнаружения и запускает удары волнами.

На этом фоне сравнение Украины и Израиля выглядит не как спор о превосходстве, а как признание общего ограничения современной военной технологии. Можно повышать точность, скорость реакции, плотность прикрытия, но полностью убрать фактор прорыва пока не удается никому.

Какие угрозы сложнее всего перехватывать

Отдельно эксперт указал на одну из самых тяжелых проблем для украинской ПВО — баллистические ракеты. В частности, он назвал «Искандер», «Кинжал» и «Циркон», которыми Россия атакует украинскую территорию. Именно такие цели считаются особенно сложными для перехвата из-за скорости, траектории и времени на реагирование.

Кроме того, серьезную угрозу продолжают представлять ударные дроны типа Shahed. Их опасность связана не только с самими ударами, но и с изматывающим характером атак, когда беспилотники используются регулярно, серийно и в комбинации с другими средствами поражения. Для Израиля этот аспект тоже понятен: чем дешевле и массовее средство нападения, тем выше нагрузка на оборону и тем острее встает вопрос стоимости перехвата.

Именно в таких сюжетах особенно важен профессиональный, а не лозунговый анализ, и НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency обращает внимание на этот момент не случайно. Для израильского читателя здесь важна не только украинская оценка своей войны, но и более широкий вывод: даже высокотехнологичная защита работает в пределах реальных физических и тактических ограничений.

Что Украина делает против дронов и чему этот опыт может научить

Романенко также рассказал, что в Украине уже сформирован контур так называемой малой ПВО на уровне бригад. Это штатные подразделения, которые работают по вражеским беспилотникам с помощью мобильных групп и дронов-перехватчиков. По сути, речь идет о поиске более гибкого и более дешевого ответа на массовую дроновую угрозу.

Сейчас, по его словам, модель остается достаточно ограниченной: один оператор управляет одним дроном. Следующий этап — переход к схеме, при которой один оператор сможет координировать уже рой дронов-перехватчиков. Это направление пока остается вопросом ближайшей перспективы, а не полностью реализованной практикой, однако сам вектор показывает, куда движется современная война.

Для Израиля это сравнение особенно чувствительно. Страна давно живет в режиме постоянного поиска оптимального баланса между качеством защиты, стоимостью перехвата и скоростью адаптации к новым угрозам. Украинский опыт, в свою очередь, формируется под непрерывным давлением российских атак, где дроны и ракеты используются системно и с расчетом на истощение обороны.

Именно поэтому главный вывод из слов Романенко звучит предельно ясно: ни украинская, ни израильская модель ПВО не являются чудом без слабых мест. Но обе показывают, что даже в условиях тяжелой войны уровень перехвата около 90% — это очень высокий результат, который достигается не одной «волшебной» системой, а сочетанием разных технологий, уровней защиты и постоянной адаптации к меняющейся угрозе.

…
Венецианская биеннале оставила Россию и Израиль на выставке, но вывела их из борьбы за главные награды - 24 апреля, 2026 - Новости Израиля

ПВО и ПРО Украины и Израиля сбивают около 90% целей, но абсолютной защиты не существует - 24 апреля, 2026 - Новости Израиля

Украинский генерал объяснил, что «аналог Железного купола» не решит всех проблем, и для защиты неба нужны более комплексные меры. - 24 апреля, 2026 - Новости Израиля